РЕФЕРАТЫ И ШПАРГАЛКИ

Сатирическая направленность сказок М. Е. Салтыкова-Щедрина

Общеизвестен особый характер таланта Салтыкова-Щедрина: все произведения писателя — сатира, доведенная до сарказма. Но зачем же смеяться над тем, над чем плакать хочется? Издревле повелось, что смех — сильт нейшее оружие разрушения гнилого, обнаружения подлого и бессмысленного. Осмеять что-либо означает уже подняться над этим. В своих сказках Салтыков-Щедрин не отступает от природы своего дарования: сказки писателя — далеко не тот радостный, уютный мир, где добро всегда побеждает зло, — мир, привычный нам с детства, — нет, и в сказках мы слышим гневный, обличительный смех автора «Истории одного города».

На что же направлены сатирические стрелы в сказках Салтыкова-Щедрина?

Вот сказка «Премудрый пескарь», повествующая о пескаре, который всю жизнь прожил в страхе, который ни о ком не думал, кроме себя. Перед смертью ему дается запоздалое прозрение: он понимает, как недостойно и мелко прожил свою жизнь («Какие были у него радости? Кого он утешил? Кому добрый совет подал? Кому доброе слово сказал? Кого приютил, обогрел, защитил? И на все эти вопросы ему пришлось отвечать: никому, никто».)

Разумеется, дело тут не в пугливой маленькой рыбке, осторожность которой выработана тысячелетиями борьбы за выживание. У Салтыкова-Щедрина пескарь — символ обывателя, мещанина (в духовном смысле), человека, способного жить только заботой о себе. Почувствовать сатирическую направленность своей сказки писатель помогает разными приемами. Так, он осторожно колеблет грань между миром животных и людей: с одной стороны, пескарь живет в реке, под камнем, а с другой — он мечтает, «что у него выигрышный билет и он на него двести тысяч выиграл». Для сбережения своей жизни пескапь «в карты не играет, вина не пьет, табаку не курит, за красными девущкамц не гоняется». Так и видишь при этих словах какого-нибудь «маленького человека», Акакия Акакиевича, который не мог позволить себе этих маленьких радостей. Но ведь и Гоголь не мог позволить себе сатирического отношения в своему герою...Таки.м образом, сказка «Премудрый пескарь» клеймит людей, «маленькую» жизнь которых можно исчерпать формулой: «...жил — дрожал, умирал — дрожал».

Другой Пример щедринской сатиры — сказка «Дикий помещик», в которой высмеивается брезгливо-высокомерное отношение помещиков к крестьянам. Помещик, скорбевший, что «очень уж много развелось в нашем царстве мужика», после исчезновения крестьян все больше и больше опускается и, наконец, превращается в животное. Здесь мы встречаемся с другим сатирическим приемом Салтыкова-Щедрина — гротеском: чтобы сильнее показать паразитирующий характер дворянского сословия, писатель доводит до фантастического преувеличения неспособность помещика самостоятельно заботиться о себе. С исчезновением крестьян помещик дичает.

Одна из наиболее известных сказок Салтыкова-Щедрина — «Как один мужик двух генералов прокормил». Здесь высмеиваются два генерала, оказавшиеся на необитаемом острове и обнаружившие там свою почти детскую беспомощность в быту и недетскую пронырливость в деле закрепощения мужика. На благословенном острове полно еды: на деревьях растут фрукты, в лесу полно дичи. Но генералы уже органически неспособны трудиться, да ( и к тому же, в их представлении, физический труд — некая унизительная для «их превосходительств» подробность жизни, для, которой надо поскорее сыскать «мужика». Однако объектом сатиры в этой сказке оказываются не только тунеядцы-генералы, но и сам мужик, принимающий как должное свою рабскую зависимость от ничтожных генералов. «Довольны ли вы, господа генералы?»— этот вопрос являет собой главную заботу мужика, убежденного, что важнейшая цель его жизни — всячески угождать своим господам. Символическая деталь — веревочка, которую мужик сам свил и сам себя привязал по приказанию генералов, чтобы убежать невозможно было.

Сатире Салтыкова-Щедрина часто приписывают социальную направленность: обличение помещиков/чиновников, мещан, лишенных гражданской позиции. Однако за сто с лишним лет сказки писателя, к сожалению, не потеряли своей злободневности. Видимо, за утраченными ныне социальными характеристиками у писателя оказываются вещи более глубокие: духовное рабство, желание жить за чужой счет, эгоцентризм, презрение к личности.